genosse_u: (Droid 5.5)


По крайней мере, они помогли выстоять мне, я на них воспитывался, формировался и в жизненных шатаниях и боданиях неизменно опирался на их драгоценный опыт. Каким удовольствием и какой панацеей было ходить по протоптанным ими дорожкам! Начертанный снизу знак десяти есть, безусловно, писание субъективное; так и воспринимай его, читатель. Это — моя десятка, сугубо индивидуальная. Список упорядочиваю по алфавиту, чтобы не устраивать ненужной конкуренции.
Read more... )
genosse_u: (Banderivetz)
Владимир Бондаренко, литературный критик:

Выход один — нужен новый 1937-й год. Либералы завизжат и захрюкают, но... пусть их. Речь не идет о мнимых репрессиях и невинных жертвах... Думаю, и атмосфера в стране была не такой, какой ее изображают ныне либералы всех мастей. Это в те, якобы страшные, годы молодые поэты писали стихи: «Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя», или: «Есть в наших днях такая точность, что мальчики иных веков, наверно, будут плакать ночью о времени большевиков». Тогда заканчивали свои великие романы Максим Горький и Михаил Шолохов, Михаил Булгаков и Алексей Толстой, Леонид Леонов и Андрей Платонов. Что-то печаталось, что-то не печаталось, но было явно творческое время...

В комментах на ГраниРу действительно визжат и хрюкают либералы. Их можно понять, тридцать седьмой - явно не лучшее время, чтобы от него тащиться. Впрочем, демонстративное камлание на тридцать седьмой - настолько заезженная фишка желающего поэпатировать либеральную публику патриота, что возбуждаться по этому поводу давно уже не стоит.

Лично меня литературный критик действительно потряс пассажем о заканчивавшем в тридцать седьмом свой великий роман Максиме Горьком, поскольку

А) Максим Горький скончался уже в 1936 году;
В) Роман его ("Жизнь Клима Самгина") так и не был закончен;
С) Литературный критик, да ещё и русский патриот, о пунктах А) и В) не осведомлённый, - это нечто вроде раввина, не осведомлённого, на каком органе делать обрезание.

Так что не знаю как либеральная общественность, но я точно снимаю шляпу и хрюкаю стоя.



UPD. Пункт А) вычёркиваем. Выясняется, что цитата на ГраняхРу сокращена; в оригинале речь идёт просто про тридцатые годы, так что насчёт времени написания романа ошибки нет. Однако ещё более вопиющая неувязка с пунктом В) остаётся в силе.
genosse_u: (Sherlock)

Книги священны. Настоящая книга — таинство, инородный кусочек, отхваченный автором от запредельного. Ранжируют же книги, влияя на их читаемость и известность, простые смертные; здесь без глупостей и курьёзов не обойтись, тем более что запредельное по сути своей находится вне всяческих рангов и табелей, а может и вовсе не находится. В любом случае, есть произведения, оценённые по достоинству, такие как библия двадцатого века «Also sprach Zarathustra» или душещипательнейший «Dostoevsky Idiot». Есть произведения переоценённые, вроде размазанных по страницам мутно-алкогольных индульгирований Хемингвэя или интеллектуальной мыльной оперы «Война и мир». Нас, конечно, интересуют более всего произведения недооценённые. Этой ночью, мучаясь бессонницей, я неожиданно сам для себя составил список из десяти таких книг — упорядочив по заглавным буквам имён авторов.

Read more... )

genosse_u: (Sherlock)

Писатель Алексей Максимович Горький, сумрачный, сидит в кресле в кабинете Владимира Ильича Ленина.

Владимир Ильич прохаживается по кабинету. Левая рука его на перевязи, он бледнее, чем в прошлых снах, но всё также неистребимо энергичен и свирепо добродушен.

— Среди драки, — наставительно говорит Владимир Ильич, — находясь в самой её гуще, не драться нельзя. Затопчут, друг мой, не те, так эти. Единственно верная постановка вопроса — какую сторону выбрать? Хочется вам того, Алексей Максимович, или нет, а придётся определяться — с кем вы, мастера культуры?

— С культурой, — хмурится Горький.

Владимир Ильич разражается весёлым смехом.

— Очень, очень хорошо! И всё же: с какой культурой? С культурой угнетателей или с культурой угнетённых? С культурой революционеров и просветителей, или с культурой царей и держиморд?

— Культура — понятие более сложное, чем вы представляете его себе или пытаетесь представить, — буркает Горький себе под нос.

— Возможно и даже наверняка так. Но ведь именно сейчас наступило время той самой святой простоты, которая, быть может, жутковата, но от которой, тем не менее, никуда не деться, раз уж она проявилась.
Read more... )
genosse_u: (Maximych)


Запостил в [livejournal.com profile] vintagephoto эту замечательную фотографию, оставленную у меня в комментах [livejournal.com profile] petrogradskyм.

Кто-то поостроумничал на тему, что играет в наушниках Алексея Максимовича.

По-моему, совершенно ясно: Егор и опизденевшие, Вечная весна в одиночной камере.
genosse_u: (Maximych)
Живой журнал Матвея Кожемякина
Read more... )
genosse_u: (Maximych)

[livejournal.com profile] aarina, слава богу, напомнила — как же я бы мог пропустить такую дату? В моей жизни это писатель совершенно особый, писатель №1. Много лет назад, на меня, зеленого юнца, его книги оказали гигантское влияние — и продолжают оказывать до сих пор, теперь уже на взрослого, отъявленного дядьку. Случай феноменальный: это влияние не уменьшилось ни на йоту, увеличилось разве что; и сегодня я осознаю, что не постиг еще всей глубины творчества этого писателя. Я другого такого не знаю, и счастлив, что знаю этого. Для меня Алексей Максимович — человек, занявший высший уровень в литературе. Спасибо Вам, Мастер, за то что Вы были. Спасибо за то, что Вы есть. Под катом — моя старинная, семилетней где-то давности статья о Горьком, помещаю ее такой, как была написана, ничего не меняя.

Алексей Максимович Штирлиц
Read more... )
genosse_u: (Maximych)
не без М. Горького

Изрезанная и истерзанная скамья в сквере. Трое неопределенного возраста помятых людей сидят на скамье. В руке у каждого из них по початой бутылке пива — этого излюбленного напитка солдатского быдла. Прихлебывая прямо из горлышка (из горлышек), три товарища ведут беседу. Неподалеку, внимательно слушая, дежурит Дедушка С Полиэтиленовым Пакетом — он ожидает, когда трое закончат беседу, чтобы забрать пустые бутылки, сдать их и выручить Немного Денег.

Первый. Что — человек? Жалко человека. Был человек, и — нет человека. Иногда думается мне, что, как помру я, разлетится душа моя на миллионы рыжих тараканов, и расползутся они по миллионам домов — бедных, богатых, самых разных, и каждому таракану велено будет ползти по стене вверх, по прямой, до самой наивысшей точки… Едва только сорвется кто из них вниз, или собьется с курса, или, допустим, тапком его прихлопнут — все будет начинаться сначала, в каждом доме, с самого низу, заново, заново!.. Всем заново ползти, заново вверх… И не будет душе моей покоя, как не было его никогда. Никогда. Я, брат, боюсь… иногда. Понимаешь? Трушу. Потому — что же дальше?

Залпом допивает пиво, ставит бутылку близ скамьи. Дедушка С Полиэтиленовым Пакетом подбирается ближе.

Второй. Ты, это, огорчайся не сильно, в конце концов-то всех тараканов твоих по стенкам тапками перебьют, или там дихлофосом, или как его… Тогда уж бог тебя и простит, бог — добрый…

Допивает пиво, ставит бутылку близ скамьи. Дедушка С Полиэтиленовым Пакетом подбирается ближе, выражая всем своим видом пружинистость и алертность.

Первый. Какое там перебьют! Когда перебьют? А если потом все опять заново? Миллионы тараканов. Миллионы, миллионы лет. Миллионы лет ползти по стене, нарываясь на карающий тапок… Это страшно, Мося. Нет, бог зол. Ужасно зол…

Третий. Его можно понять.

Неторопливо допивает пиво, ставит пустую бутылку близ скамьи. Дедушка С Полиэтиленовым Пакетом подбирается ближе, явственно проявляя нетерпение.

Второй. Мне кажется, через миллион лет тапков… тапок… тапочек уже не будет. Даже лет через пятьсот не будет. Будет там что-нибудь… на воздушной подушке… Потому что, сам знаешь, как сейчас эти… новые технологии… прогресс, одним словом, етить его.

Первый. Через миллион лет, может, и людей не будет. А тараканы — останутся…

Третий. Люди и есть тараканы.

Дедушка С Полиэтиленовым Пакетом (подбираясь совсем близко). Слушаю я вас, молодые люди — простите! — понимаю с трудом. Как это — тараканы? Человек — свободен... он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум — человек за все платит сам, и потому он — свободен!.. Человек — вот правда! Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! — это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет... в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека.) Понимаете? Это — огромно! В этом — все начала и концы... Все — в человеке, все для человека! Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо!

Второй (тронут). Спасибо, дядя… Хорошо сказал!

Дедушка С Полиэтиленовым Пакетом. Да ладно, шо пиздеть, бутылки давайте, что ли. (Торжественно собрав бутылки в Полиэтиленовый Пакет, разворачивается и уходит.)

2017

S M T W T F S

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 06:16 am
Powered by Dreamwidth Studios